Основных спикеров было  пятеро: Павел Чиков («Агора»), Сергей Никитин (Российское отделение Amnesty), Вера Челищева («Новая газета»), Саша Семенова (ЛГБТ-организация «Выход») и Сапият Магомедова (юрист и адвокат из Дагестана). Сказать, что меня удивил такой состав – все равно, что не сказать ничего. Фактически никто, кроме Чикова не смог представить никакого системного обзора проблем даже в рамках своего узко-специального сегмента. Сильно удивило, что всех ЛГБТ-активистов огромной России представляла именно Саша Семенова, говорившая, что в России нет протестных традиций и нет опыта уличного активизма, что как минимум глупо и неловко. Очень странно было слышать и некоторые тезисы Веры Челищевой, говорившей, что политическая эмиграция началась с 2012 года и «Болотного дела», в то время как немалое число активистов тогда еще не запрещенной НБП вынужденно покинули Россию именно по политическим мотивам и именно в начале нулевых. Не менее удивительным было и утверждение о том, что есть «Новая газета» - самое честное, объективное, профессиональное издание, собравшее лучших из лучших, подающее пример остальным «недожурналистам», а также унаследовавшее традиции работы Анны Политковской, а есть остальные, кому еще предстоит тянуться и тянуться к этому заоблачному уровню. Как будто бы и нет в России ни Светланы Рейтер, ни Сергея Смирнова, ни Егора Сковороды, ни других, не менее значимых для профессии людей, чьими центральными темами на протяжении долгого времени были именно политические уголовные дела и судебные процессы, и чьим приоритетом в работе и жизни были и остаются именно пресловутые права человека в России. Кроме того, недавняя заметка с пошловатым названием «Бирюлеволюция против Болотной» Андрея Колесникова, обозревателя «Новой», поставила точку в моих отношениях с некогда уважаемым изданием. Не менее удивительным мне показалось извечное апеллирование к имени трагически погибшей Анны Политковской, поскольку сегодняшняя «Новая» являет собой полную противоположность того, что символизирует Анна, и в человеческом смысле и в профессиональном.

Однако, самым неприятным сюрпризом для меня стал Сергей Никитин, глава российского отделения Amnesty, имеющий имидж и интонации чиновника от правозащиты, дипломатично произносящего обтекаемые клише, имеющие нулевое информационное наполнение. Я искренне не понимаю, каким образом докладчик Amnesty от России может с улыбкой на лице говорить о «Болотном деле» и о решении признать узниками совести троих фигурантов из двадцати шести. Мне не понятно, как человек, живущий и работающий в сфере прав человека в России, может столь беспечно относиться к ситуации. В равной степени мне не понятно и то, какими принципами руководствуется столь влиятельная организация с фантастическими возможностями по сбору и анализу информации, приглашая в качестве экспертов людей, не способных назвать вещи своими именами.

Я неоднократно прямо и косвенно задавала вопрос, что же изменилось за последние полтора года в позиции правозащитного сообщества. Чем обоснована позиция Amnesty International, внезапно решившей поделить три десятка невиновных людей на «хороших» и «плохих», на заслуживающих ее поддержки и недостойных таковой? В мае-июне 2012 года речь шла о том, что никаких массовых беспорядков на Болотной площади в Москве не было, были лишь отдельные столкновения, спровоцированные действиями сотрудников полиции и ОМОНа; осенью 2013 внезапно оказалось, что Amnesty уже вынесла приговоры двадцати трем фигурантам дела, нарушив не только принцип презумпции невиновности, но и выйдя далеко за границы здравого смысла.

Хочу особенно подчеркнуть, что это отнюдь не праздный интерес. Вынужденно уехав из России в связи все с тем же «Болотным делом» и проведя полтора года в заложниках у Украины и УВКБ ООН в Киеве, я имею полное право знать, на каком основании все произошедшее стало возможным. Я действительно очень хочу знать, почему, например, Алексей Гаскаров, чье «участие в массовых беспорядках» заключалось, в том, что ему разбили голову сотрудники полиции, до сих пор не признан узником совести. Также, я хочу знать, что собирается предпринять Amnesty в связи с тем, что в Украине остаются 14 политических беженцев-россиян, которым не собирается помогать ни Украина, ни УВКБ ООН.

Мне бы очень хотелось, чтобы уважаемый Сергей Никитин нашел время и ответил на мои вопросы.