Навальный против лезгинки, Навальный против таджиков, Навальный за визовый режим, и вот в сети – ну, в ее либеральной части – снова ширится глухой ропот, что Навальный националист и с ним нельзя иметь дело.

 

На этих выборах национализм Навального носит уведомительный характер – это он сам настаивает, что занимает «самую жесткую позицию» по мигрантам среди всех кандидатов, хотя, к примеру, кандидат Дегтярев так и вовсе обещает очистить всю торговлю от иностранцев. Кандидат Собянин тоже не прочь поиграть с цифрами, да и в целом жмет на педаль – а у него икроножная мышца крепкая, движения мощные, и административный мотор ревет. Так что «борьба с нелегальной миграцией» разворачивается в основном в форме предвыборных спектаклей на рынках и интернирования вьетнамцев.

Но, во-первых, кому уж так особенно важно, что предлагает, допустим, Дегтярев, а, во-вторых, в политике важен контекст, и он таков, что именно вокруг Навального сконцентрировалось напряжение московских выборов. С него и особый спрос. Так все-таки, он националист или нет? И что такое национализм? Означает ли голосование за Навального на выборах мэра поддержку ультраправых настроений в московской – и, шире, российской – политике?

Нет. По крайней мере, применительно к выборам, о которых идет речь. Его программа, позиция и, в целом, роль на московских выборах решительно не совпадает с логикой, в которой развивается предвыборная кампания любого ультраправого политика или партии. Это логика, которую ни с чем невозможно спутать.

Австрийская Партия Свободы была правой либеральной партией до тех пор, пока в середине 90-х Йорг Хайдер не вышел с лозунгом «Сначала Австрия», а также референдумом по вопросам миграции и парой положительных ремарок о политике занятости в Третьем Рейхе. Больше ничего не требовалось: программа его партии на парламентских выборах 1999 года была всем известна еще до того, как была написана.

В 2002 году на выборах президента Франции в списке предложений Жана-Мари Ле Пена миграция шла четвертым пунктом из пятнадцати, но это никого не могло ввести в заблуждение. Французы понимали, какая повестка дня и какой лозунг («Сначала Франция и французы», привет Хайдеру) сенсационно вышли во второй тур – причем понимали все, и те, кто голосовал за, и те, кто, голосовал против – «зажав нос», поддержал Ширака.

«Мы потрясем Бельгию до основ», – говорил лидер Фламандского блока Франк Ванеке, и всем опять-таки было ясно, что речь идет об изгнании иностранцев, а не о об обещанном в перспективе суверенитете Фландрии. И именно национализм и ксенофобия, а вовсе не сепаратизм и другие смелые идеи вроде запрета забастовок или абортов стоили фламандцам их партии, распущенной в 2004 году.

И так далее. Ультраправых по всему миру роднит четкость объединяющей их платформы, которая состоит из единственного пункта: чужих – вон. В переводе на политический язык это называется борьба с нелегальной миграцией. Все остальные их предложения никого не интересуют. Мейнстрим работает по-другому. В той же Франции Николя Саркози всегда шел на выборы с жесткими предложениями по ограничению миграции, но они не делали из Саркози националиста, потому что были лишь частью его программы, а не определяли ее суть. Поэтому у Саркози борьба с миграцией не воспринималась как позывной.

Навальный путает цифры и нагнетает страсти, говоря о миграции (да и не только о миграции), и ничего в этом нет хорошего – что хорошего в популизме? Ему припоминают сегодня – и правильно делают – и участие в русских маршах, и его цитаты в «Живом журнале», неприемлемые для приличных политиков. Трудно сказать, что он думает по разным поводам – опять-таки не только в связи с миграцией, – многих это настораживает, кого-то пугает, и это вполне объяснимо. Но ключевой пункт его предвыборной программы – «Измени Россию, начни с Москвы»  – для всех очевиден и не имеет отношения к мигрантам. Точно так же, как всем понятно, что цель Собянина – сохранение статус-кво, а не депортация нелегалов.

Популизм – штука неприятная и при определенных масштабах вполне опасная, но сам по себе он еще не формирует националистическую платформу. Антимигрантская истерика, которая льется в основном из телевизора, увы, приносит свои плоды: по опросам, ксенофобия в столице выросла на несколько пунктов за последние пару месяцев. Но ни Навальный, ни Собянин на этих выборах еще не сворачивали резко вправо – за границу политического мейнстрима.