Мы пили кофе и устало смеялись над комитетом «4 февраля», над движением «В защиту Красного Октября» и песнями группы «Пися Райот». В декабре, идя к Болотной площади, мы толкались между анархистами и националистами, попадали под имперские, радужные и черно-красные флаги, потом на встречах организаторов слушали вранье Немцова, что это он вдохновил людей на протесты, и после, опустошенные, кручинились в барах. И тут кто-то сказал: «А пойдемте своей колонной». На следующий день сварганили растяжку «Мы представляем себя», создали секретную группу в «Фейсбуке» и теперь репетируем кричалки, в которых не будет про Россию без Путина, а будет про верните наш голос, город и кандидата Самоуправление. Организаторы пока не в курсе, что на шествии окажется одной — и единственной неполитической — колонной больше.

Похоже, нами завладела ностальгия по старой доброй Триумфальной площади по 31 числам: триста человек, двести из них друг друга знают, ощущение абсолютной бессмысленности, но надо прийти и постоять, занять свое место, иначе его займет кто-то другой. Иначе через год не случится Чистых прудов, Болотной площади и проспекта Сахарова. Иначе люди так и будут бояться — поставить подпись, поднять плакат, крикнуть на улице.

Вообще в Москве до сих пор боятся любых публичных жестов, ошибочно считая все их политическими. Как-то раз мы с приятелями, пьяные, выйдя с одной корпоративной вечеринки и нетвердым шагом направляясь на другую, погрязли в бурном политическом споре и, чтобы его прекратить, зарядили на всю улицу: «НБП! НАРОД! ПОРЯДОК!». На пустой улице, кто в пиджаках, кто в маленьких черных платьях и на шпильках, мы были олицетворением творящегося в голове так называемого среднего класса идеологического идиотизма, но нам было весело. И вдруг один коллега обернулся и зашипел: «Вы что, с ума сошли, я вас не буду полночи из ОВД вытаскивать, совсем одурели». Я вгляделась ему в глаза: он вправду был испуган.

Или вот мой друг в прошлом году узнал, что Россия не ратифицирует пункт 20 Конвенции ООН против коррупции — той, что предусматривает наказание за автомобили и квартиры чиновника, стоимость которых превышает его публичные доходы. История ему настолько не понравилась, что он впервые в жизни захотел провести акцию протеста — такую же, как в Италии, где в свое время вся страна вывесила на окна белые простыни в знак борьбы против мафии. Воодушевленный друг собирался закупать белье и выбирал девиз акции: «Мы больше не можем» или «С нас хватит». Я должна была вербовать знакомых. Но, прощупывая почву, получила пять или шесть отказов с аргументами: «Ты что, это черная метка, нас же сразу легко будет вычислить». Кто их будет вычислять и зачем, они не знали, но на всякий случай боялись заранее.

Казалось бы, меньше чем за год все изменилось. Но вот 10 декабря мы зашагали от Лубянки к Болотной площади и, чтобы не скучно было идти, начали скандировать: «Это наш город!» В ту же минуту к нам в ужасе подбежал хрупкий мальчик в очках, из организаторов, и начал умолять заткнуться, ведь иначе всех скрутят и изобьют. Он говорил торопливо, сбивчиво, покрываясь красными пятнами. Справа стояли омоновцы и улыбались. Мы обошли мальчика и скандировали веселое: «Соблюдайте ваш закон!» до самого Кремля. Чепуха какая-то, а по ощущениям — как баррикаду построил.

Выходит, что неполитическому активисту весело и страшно просто покричать даже на разрешенной акции. Так что, когда вы пойдете 4 февраля вверх по Большой Якиманке, не отказывайте себе в этом удовольствии.