6
| В наших реанимациях не пускают близких к больным | ||||
 |
21.11 14:58 |  |
2123 | |
| Evgeniy Glagolev | ||||
| Когда скорая приехала утром забирать Сашеньку, к нам попала та же бригада, что и 1,5 мес. назад. Светлые люди с очень-очень-очень сочувствующими глазами. Врачи. Именно так - Врачи. От их присутствия появляется тепло и надежда. Нас опять отвезли в Морозовскую. Конечно, система скорой помощи такова, что она не может взять с собой двух родителей, "не положено". И ты бежишь за ней на своих двоих. .. В Морозовской мы опять стояли перед закрытыми дверьми, в течение часа ожидая врача. Пока ждем, слушаем разговоры других родителей, в основном мам. Молодых и не очень. Обсуждают стоимости необходимых вещей, аппаратов, ситуацию с детьми и медперсонал отделения. "Вот эта высокая практикантка просто молодец, она такая заботливая". "А эта, как её... вообще ужас, такая важная". Всё сводится к тому, что уход в большинстве случаев формален. Мимо снуют эти самые медсестры, поглядывая на нас. Приезжает лифт. Выкатывают большой аппарат, наверно переносной рентген. Медсестра с аппаратом цепляется языком с проходящей мимо другой медсестрой: "Кто-то поступил? -Да. -А кто? -Не знаю. Ребенок какой-то. -Большой? -Нет. Кажется маленький. В общем, какой-то". Интонация как в лучших российских сериалах. Ситуация тоже. Мы с Катей переглядываемся. Это про нас. Врач, как всегда, дежурный. Уставший, с тщательно индифферентным лицом рассказывающий про всю тяжесть состояния и возможный исход. Берущий расписки. Домашний телефон. Говорит, приходите завтра. На двери та же надпись: справки о состоянии детей можно навести ежедневно с 14 до 15. Идем. По дороге понимаем, что на домашний могут не дозвониться. Ищем в интернете телефон больницы. Прямого телефона реанимации нет, есть только телефон для записи на прием. Оттуда соединяют со справочной. Через справочную нам-таки дают телефон 29-го отделения. Судя по голосу, трубку берет тот самый врач. Даю свой номер мобильного. Через некоторое время звоню узнать состояние. Натыкаюсь на кого-то другого с женским, глубоко раздраженным голосом: "-Откуда у вас этот номер?! Кто вам его дал?!! Мы по телефону справок не даем!!! Приходите завтра всё узнаете!!!". Словно вернулся в советские годы и наткнулся на продавщицу детского отдела игрушек, которую ты отвлек просьбой "показать вон ту машинку". Только речь сейчас не о машинке. У нас не только в отделение не пускают. У нас по телефону справок не дают о том, жив твой ребенок или нет. Вспоминаю тех мамочек у дверей. Заплаканные глаза. Кто-то уже смирился, бодрится. Но все удивительно жалкие перед этими дверьми, словно перед какой-то жуткой машиной-монстром. Есть мир тут и мир там. И ты - явно чужой. Ты мешаешь работать этой машине. Медсестры. Это ведь основной персонал. Это от них зависит на самом деле почти всё, потому что именно они работают с пациентами: делают санацию, вставляют катетеры, меняют памперсы. Их долго учат сестринскому делу. Но главному, кажется, не учат: быть людьми, работать с родителями. Создавать ощущение тепла, взаимопонимания и надежды. И если ты получаешь хотя бы часть этого, то это исключительно добрая воля дающего. Если он всё ещё может сострадать. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
