- Споры на тему «Россия – это Европа или не вполне?» ведутся очень давно. Во всяком случае, копий, дубинок или чего там ещё сломано уже много. По большому счёту, и защитники первозданной самобытности, и апологеты европейского развития сходятся в главном – Россия это не Европа. Просто для одних она – к счастью, не Европа, а для других – увы, не Европа. И дело вовсе не в том, что Русь, якобы, изначально обращена в сторону традиционалистского востока – русский менталитет, как раз, вовсе не похож ни на один из известных азиатских вариантов. Россия и не Азия. У неё особый путь – тут я согласна со славянофилами. Однако же, на мой взгляд, всё дело не в особости пути, а в его... дистанции. Точнее, эта особость диктуется расстоянием, протяжённостью, пространством. Человек, живущий в тесноте не понимает человека, живущего на просторе.
- Советский плакат.
Начнём с детских сказок. Сравните – «Белоснежка и семь гномов» и «Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях». Сюжет – сходен. И там, и тут – некая прелестная дева монарших кровей, претерпев гонения от молодой и злобной мачехи, скрывается от её гнева у семи сказочных братьев. Однако германская, гриммовская принцесса находит приют у низкорослых гномов, а пушкинская царевна – у могучих витязей громадного роста. Кукольно-маленькая, тесная Германия, разбитая на микро-королевства, герцогства и прочие «марки», могла породить и - сохранить историю о гномах. Богатырям было бы сложно расправить плечи в пределах какого-нибудь мелкотравчатого курфюршества! Разумеется, моё сравнение их семи гномов с нашими семью богатырями – это шутка, но в каждой шутке, как известно… Смотрите - братья Гримм, собиратели всех этих замечательных сказок, родились в ландграфстве Гессен-Кассель, а умерли в Пруссии. Теперь поинтересуйтесь расстоянием от города Ханау до Берлина. Два государства, даже не имеющие общих границ, в пределах не такой уж и большой территории! Перечитайте сборник любых европейских сказок – хоть народных, хоть авторских. Везде будут фигурировать «небогатые принцы» и их «маленькие, но гордые королевства». Это звучит как оксюморон, но лишь для людей, воспитанных в русской культуре.
- Вариации на тему принцессы, выгнанной за дверь королевства.
Ещё один показательный пример – сказка Ганса-Христиана Андерсена «Свинопас». Начало впечатляющее: «Жил-был бедный принц. Королевство у него было совсем маленькое, но какое-никакое, а всё же королевство». У малоимущего (sic!) принца для потенциальной невесты было два подарка – соловей и роза. Все помнят, что было дальше и то, как принцесса оказалась наказана за свой дурной вкус и за гордыню. Финал примечателен: «Он ушёл к себе в королевство и закрыл дверь на засов». Что остаётся честному принцу? Уйти в своё королевство, как в домик, потому что оно чуть-чуть больше самого домика. А что же изгнанная принцесса? Она осталась мокнуть под дождём. Теперь раскроем наугад любую русскую сказку. Можно ли представить себе небогатого Ивана-Царевича или ещё какого-нибудь неимущего королевича Елисея, который владеет жалким клочком земли? Полагаю, что нет. Итак, это в сказке. А в жизни было всё то же, но гораздо грубее и жёстче – нищая, но родовитая принцесса Фикхен привезла из своего карликового Анхальт-Цербста медный кувшин для умывания, пару платьев и немного белья, чем буквально обескуражила императрицу Елизавету. А Фикхен - будущая Екатерина Великая - была потрясена просторами Руси. Она не понимала, как можно проехать десять вёрст и не встретить ни одного домика.
- На картине Ивана Шишкина есть место... Много места.
Вернёмся, однако, к нашим любимым детским сказкам. В другой поучительной истории, поведанной великим Андерсеном, вымокшая девушка просится на ночлег, утверждая, что она, мол, – из королевского рода. Уж не та ли это принцесса из сказки о свинопасе – её выгнали, как раз под дождь?! Вероятно, что та же самая. Гроза не успела закончиться, а монаршая дочь уже добежала до сопредельного королевства. В связи с этим вспоминается «технология» побега прусских рекрутов из крепостей – главное успеть добежать до соседней границы. А что там сказано у Николая Гоголя о русском уездном городе? «Да отсюда, хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь». Сказка ложь, да в ней намёк. Европейская культура и, в частности, бытовые привычки, во многом являются порождением той самой тесноты и ограниченности пространства. Королевство маловато, следовательно, разгуляться негде. Именно отсюда проистекает трепетное, почти болезненное отношение к такому явлению, как великая вещь под названием «прайвеси». Надо жить в предложенных обстоятельствах. Крохотная Дюймовочка, Золушка с самой маленькой в королевстве ножкой. Культ всего миниатюрного, вроде кукольных домиков с «настоящей посудой».
- Ну, Людовик всех поразил.
С другой стороны – нездоровая гигантомания, часто воспринимающаяся как жест величия. Великолепный Версаль поражал не столько красотой, сколько своими размерами – французский король возжелал поразить современников и потомков именно колоссальным масштабом своей резиденции. Зеркальная галерея – это не для красоты даже и не для форса (зеркала – слишком дороги!), а для визуального расширения пространства. Правда, привычка брала своё – громадье анфилад предназначалось для церемониальных функций, а фрейлины спали вповалку – по пять-шесть человек в тесных каморках. У королевы было десять комнат. У фаворитки – двадцать. Гигантомания европейских государей, особенно наполеоновская – это всегда некий вызов, попытка вырваться за пределы положенного и усвоенного стиля. Старый европейский город – это, прежде всего, узкие улочки. На Руси узких улочек не было – а зачем, когда всегда есть место для широких трактов? Русский город разрастался за счёт слобод и посадов, то есть рос вширь. Нерационально, зато просторно. Любой западный город, в основном, рос «вверх», насколько позволяли технологические возможности. В этой связи вспоминается ещё одна книжка из нашего детства - «Принц и нищий».
- Борис Кустодиев. Нерационально, зато просторно.
«Улицы были узкие, кривые и грязные, особенно в той части города, где жил Том Кенти, — невдалеке от Лондонского моста. Дома были деревянные; второй этаж выдавался над первым, третий выставлял свои локти далеко над вторым». Впрочем, можно не поверить великому выдумщику Марку Твену и прочесть путевые заметки Дениса Фонвизина о пребывании в Европе. «Монпелье есть столица нижнего Лангедока: улицы его узки и скверны; но дома есть очень хорошие». Или уже о Флоренции: «Невзирая на узкие улицы и на множество народа, наблюдается внутри и снаружи домов чистота отменная». Тут есть ещё один существенный момент – повышенный интерес к обустройству, к пестованию, личной территории, к той самой privacy. Мой дом – моя крепость, моё пространство. Маленькое, но личное. Не лезь! Что там говорилось в знаменитой сказке? «Проснулся утром – убери свою планету». А планета – крошечная. И Принц такой же. Маленький. «Так я сделал ещё одно важное открытие: его родная планета вся-то величиной с дом!» В Европе уже в XVIII столетии начали появляться пособия по рациональному дизайну помещений. Как в пределах маленького дома создать себе уютное место для проживания? Или - для выживания?
- Пётр Вильямс. Ударим автопробегом.
Примеров можно привести очень много - возьмите хоть «Мёртвые души», хоть «Золотой телёнок» - везде будет образ громадной страны. В народных песнях тоже всегда подчёркивалось либо восхищение пространством или же - страх перед ним (степь да степь кругом - чего уж тут надеяться). А потом ещё лес, поле, потом опять лес. Теперь вспомним, как именовала немцев нацистская пропаганда – «народ без пространства». В речах Геббельса и в научных трудах Розенберга часто встречалось словечко ‘Lebensraum’, то есть буквально «территория для жизни». Это придумали не сами нацисты – о ‘Lebensraum’-е активно заговорили уже в XVIII-XIX столетиях. Все войны, как известно, ведутся не за красивые идеи, а за ресурсы и за территории… Кумир нацистов – Фридрих Великий всю свою хлопотливую жизнь занимался «округлением Пруссии», то бишь отъёмом земель у соседних князей, курфюрстов и даже у могучей «венской кузины» - у императрицы Марии-Терезии. Фридриху было скучно и тесно в пределах маленькой, бедноватой Пруссии – почему бы не двинуть армию в сопредельное ландграфство? Так вот в Третьем Рейхе имела место всё та же прусская печаль. Следовательно, и баварский бюргер, накачанный пивом, и гордый потомок малоимущего Гессен-Саксен-Донбург-Вольфенбюттельского принца кричали ‘Sieg heil!’ не потому, что они ощущали повышенный интерес к расовой чистоте и к прочим вопросам крови. Они думали о поместьях на широком «востоке», о бескрайних полях и пастбищах, о миллионах дешёвых рабов. Что они приобрели в итоге – об этом знает всякий…
- Гигантомания фюрера - планировались вот такие поезда-гиганты.
Везущие на завоёванный Восток...
Итак, Россия не Европа потому что - повторюсь - человек, живущий на просторе не понимает человека, живущего в тесноте и с детства стремящегося обустроить и оградить свою планетку.
|
6
