6
| Как я работал в газете "Вечерняя, бл**ь, Москва" | ||||
 |
14.08 10:52 |  |
10481 | |
| siniakov | ||||
| - Вы точно не пьете? - раз 10 переспросил у меня редактор. - Нет, - говорю, - разве что только по праздникам. В редакции я хорошо знал только одного человека. Ивана Петрова. Но он был закодированным. «Буду вести трезвую жизнь», - подумал я. Хуюшки. В первый же день в курилке познакомился с молодым колумнистом и иностранным корреспондентом. Спустился с ними вместе в столовую. Они, ухмыляясь, рассказали, что в Вечерке, типа, не пьют все. - Белый чай, пожалуйста. На троих, - заказал колумнист. - И три огурца. В сортах чая я разбираюсь плохо. Но когда разлили из чайника, то по вкусу понял, что этот сорт знаю. «Праздничная» (в кафетерии «Аист» 45 рублей за 50 грамм, в «Маяке» 90 за 50 грамм и т.д.). Как оказалось, конспирация с чайником – ход предусмотрительный. Все пафосные журналистки и редакционные шишки попивают лишь кофе. И наивно подозревают, что белый чай – это такой вид заварки, сорт, блядь, или я вообще не ебу что такое. В общем, что-то вроде зеленого чая или пуэра. Белого чая я выпивал по-разному: от 50 до 300 граммов в день (разумеется, на рабочем месте). И подвергался за это постоянным подъебкам со стороны коллег: например, мало пьешь, сука эмкашная. Или даже подозрениям: мол, бухаешь в одно рыло. СОБЯНИН Пиздоглазое ебало оленевода должно было смотреть своими финно-угорскими зенками на москвичей со страниц каждого газетного номера. Желательно, чтобы с первых полос. Писать о нем нужно было исключительно хорошо. Как про покойника или про чувства верующих. - Хочу написать про нелегальную продажу спайса, - заявляю тему редактору. - Нельзя, - говорит мне. - Почему? – спрашиваю. - Если спайс в Москве продают, значит, Собянин за этим не уследил. - Так вот же, - говорю, - мэр не уследил, а мы ему поможем. Мы же газета мэра… - А Собянин не мог за этим не уследить, - говорят мне и всовывают переписывать какой-то длинный пресс-релиз про то, как два жирных уебана из ментовки посетили утренник в детском саду и с похмелюги рассказывали детям, что нельзя вступать в контакт с незнакомыми мужчинами, а если что, моментально звонить в 02 и в штаны не писаться. ПОХМЕЛИЕ С адского бодуна я появлялся в редакции по понедельникам. Слегка пованивал отрезвляющим потом. Прикрывал газетой рот от трехдневного перегара. Спасал белый чай и автомат с бесплатным кофе и горячим шоколадом – на это мэру-лимитчику денег было не жалко. Один раз подходит ко мне расфуфыренная важная коза (только плоская и без вымени). - Алексей, вы что, пьете на рабочем месте? - 50 грамм, - говорю, - выпил за завтраком. - Выпьете еще, придется вас наказать. Хуй с ней, думаю. Придется придумать себе выездное задание и опохмеляться уже в гаштете. Что, впрочем, в «Вечерней Москве» было сделать совсем не трудно. Делаешь вид, что отправляешься на открытие какого-нибудь детского сада для черномазых выблядков, а сам идешь в это время во въетнамский ресторан, а потом узнаешь все по телефону и пишешь, блядь, охуительную новость для москвичей на первую полосу. МУКИ Уволиться я хотел уже с первого дня, но не мог. Как-то неудобно было подходить к редактору и говорить, что ваша газета говно и коньюктурная блевотина. Правда, от белого чая у меня начала побаливать поджелудочная или еще какая-то хуйня децл повыше выше паха. Прихожу к главному. - По состоянию здоровья должен уйти. Он, как обычно, с похмелья блестит своим красным ебальником. Цитирует мне Пастернака про жизнь и «поле перейти», а потом что-то про труд и терпение. Я своим ебальником изображаю больного. - Куда собираетесь? - Писать, - говорю, - эротические рассказы. - Вы идиот, - отвечает мне редактор, - «Вечерняя Москва» - первая газета в столице! Совсем, думаю, мозги пропил, подсосок собянинский. Так я заходил к нему четыре раза. В итоге меня все-таки отпустили. Выплатили за месяц работы 58 тысяч рублей и дали телефон хорошего врача для лечения. Лечиться я не пошел, а зарплату пропил. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
