Пару дней назад в интервью Известиям один из главных дизайнеров нынешней российской политической системы Сурков заявил, что «желающие конвертировать протест в цветную революцию… действуют буквально по книжкам Шарпа и новейшим революционным методикам. Настолько буквально, что даже скучно. Хочется посоветовать этим господам хоть немного отклониться от инструкции, пофантазировать» http://www.izvestia.ru/news/510564 (вероятно, имеется в виду популярная книга Джина Шарпа «От диктатуры к демократии»http://www.aeinstein.org/organizations/org/FDTD_Russian.pdf) Однако, если бы Сурков был знаком не только с книгой Шарпа, но и с политологическими исследованиями процессов демократизации – хотя бы на уровне базовых книг, таких, как переведенные на русский язык «Демократия и рынок» Пшеворского или «Третья волна» Хантингтона, то он бы мог узнать, что «буквально по книжкам» действуют не только участники уличных процессов, но и представители правящего класса, а заодно и узнать много полезного для себя и своих хозяев о возможных перспективах развития ситуации.

В самом деле, события 4 декабря сыграли в развитии протеста в России роль, отчасти сопоставимую с описанным Хатингтоном феноменом «опрокидывающих выборов» – несправедливых выборов, которые организует авторитарный режим в целях поддержания своей легитимности и результаты которых приводят к его делегитимации (кстати, самым известным примером такого рода «буквально по книжкам» считаются выборы 1989 года на съезд народных депутатов СССР). Дальнейшие шаги «по книжкам» также описаны подробно, в том числе и на материалах падения коммунистических режимов в Восточной Европе и СССР:

– формирование широкой коалиции негативного консенсуса против сохранения статус-кво среди нарождающейся и/или подымающей голову политизирующейся общественности (см. московские митинги 10 и 24 декабря);

– некоторые уступки правящего класса в качестве реакции на протесты, неполная и частичная либерализация авторитарного режима (см. смягчение барьера для регистрации партий);

– явное или неявное размежевание в рядах правящего класса, часть представителей которого по идейным либо по прагматическим соображениям пытается защищать статус-кво at any cost (см. речь Путина о «бандерлогах»), а часть ровно по тем же соображениям присоединяется к требованиям протестующих (см. Кудрин, Миронов и в какой-то мере «колеблющийся попутчик» Прохоров) и даже предлагает правящему классу идти на переговоры с протестующими (см. Кудрин), 

– размежевание в рядах политической общественности на умеренных, стремящихся к мирному демонтажу прежнего режима, и радикалов, призывающих к его свержению и/или выступающих с неприемлемыми для умеренных лозунгами (см. и то, и другое на митингах 24 декабря).

Дальнейшие варианты развития событий «по книжкам» примерно таковы (у Хантингтона они описаны в виде нарратива, у Пшеворского – в форме теоретико-игровой модели):

(1) «соглашение элит» между частью правящего класса и умеренными оппозиционерами о пересмотре прежних «правил игры» политического режима и проведении новых выборов, отсекающее от mainstream как защитников статус-кво, так и радикалов – иногда оно оказывается успешным, но иногда проваливается;

(2) отказ большей части правящего класса от дальнейших уступок протестующим, приводящий к усилению протестных настроений и к радикализации протеста, с одной стороны, и к ослаблению позиций умеренных и «попутчиков», с другой; в свою очередь, это способствует либо (2.1.) «революционному» свержению прежнего режима либо к (2.2.) «активным мерам» прежнего режима по силовому подавлению радикалов (которое, в свою очередь, может оказаться поддержано частью умеренных и «попутчиков»).

Ближайшее время покажет, окажется ли российский опыт повторением описанного «по книжкам» «настолько буквально, что даже скучно», или же он обогатит опыт изучения демократизации в мировой политической науке не только новым фактическим материалом, но и новыми объяснительными схемами…