В Москве постоянно наблюдаешь такую сцену, которая напоминает фильмы моего детства из жизни подпольщиков в немецком тылу. Мирный житель идет по улице, проходит мимо полицейского. Тот небрежно кивает, и мирный житель уже спешит к нему, торопливо вытаскивая паспорт. Проверка документов.

Вскоре после терактов 11 сентября меня остановил нью-йоркский полицейский. Он был на велосипеде, и я был на велосипеде, и в целях сокращения пути я махнул против движения. Полицейский меня попросил предъявить водительские права. Я возмутился:  для управления велосипедом права не требуются.

«Да и вообще, — заметил я. — Мы не в Советском Союзе. Я не обязан иметь документов, а вы не имеете права их требовать».

«Это правда, — согласился коп. — Если вы никаких нарушений не совершили, никто у вас не может потребовать удостоверение личности. Но поскольку вы нарушитель, если вы не хотите или не можете предъявить документы, я вас в наручниках доставлю в участок для выяснения личности».

Было время, когда у американцев не было вообще никаких документов, кроме свидетельства о рождении. Если ты не водил машину или не ездил за границу, государство никаких удостоверений тебе не выдавало. До сих пор в заграничный паспорт адрес вписываешь сам, если хочешь. Когда я впервые пошел записываться в публичную библиотеку, меня попросили предъявить письмо на мой адрес. Поскольку я только что приехал в Америку, мне еще никто писем не присылал. «Напишите себе сами», — посоветовала мне библиотекарь.

В 1930-е годы была введена система социального обеспечения и пенсий, и каждый гражданин получил свой номер. Даже это казалось многим американцам ущемлением их свободы, и карточка «социальной безопасности» до сих пор всего лишь номер на маленьком куске картона, никакой фотографии, чтобы, упаси Господь, она не стала внутренним паспортом.

Но за 10 лет «войны с террором» жить без государственного удостоверения личности — водительских прав, загранпаспорта или «государственного удостоверения» — становится практически невозможно. Не только в государственное учреждение, но и в частный офис не зайти без одной из этих бумажек. Без нее уже не сесть на внутренний авиарейс.

Возможно, глупо поднимать вопрос об удостоверениях сегодня, когда жизнь каждого из нас отслеживается по его платежным карточкам, когда наши политические взгляды, уровень заработков и сексуальные интересы может вычислить интернет-провайдер и когда компании собирают подробные досье о наших покупках. Но многим в США засилье документов Большого Брата не по душе, и я уверен, что в какой-то момент маятник качнется в противоположную сторону.

Но даже с затянутыми гайками Америке далеко до России. Был такой старый анекдот: в СССР есть три типа исправительно-трудовых лагерей: зона строгого режима, зона общего режима и зона паспортного режима. Внутренний паспорт новой, демократической России почти не отличается от паспорта коммунистического СССР. Он предлагает читателю тот же широкий набор сведений о его владельце. Сведений частных, которые везде в мире считаются личным делом человека. Тем более что паспорт в России требуют предъявить часто и в самых разных ситуациях. Таким образом, кто угодно может узнать, женаты вы или нет, и если да, то сколько раз и на ком. Широкой общественности сообщается, сколько у вас детей, как их зовут и где вы прописаны.

Информация — это сила и власть. Распространяя вашу личную информацию, государство намеренно лишает вас прайвеси — личного пространства. А право на частную жизнь и личные отношения, охрана прайвеси граждан считается краеугольным камнем современной демократии.

Да и само название документа — паспорт — уже говорит об очень многом. В цивилизованных странах паспорта выдаются для путешествий за границу. Живя в чужой стране, вы сколько угодно можете чувствовать себя как дома, но наличие паспорта — это постоянное напоминание о том, что вы все же в гостях. Выдавая россиянину внутренний паспорт, государство как бы дает ему понять, что он не совсем в своей стране и что не он, налогоплательщик и избиратель, тут нанимает чиновника и платит ему зарплату, а наоборот, что он, как любой россиянин, живет в России с высокого соизволения его государства и по милости паспортного стола.