"Посмотрим, на что способна стриптизерша из НБП." – написала в комментариях к одной из статей про «Группировку Перемен» её активистка Яна Богданова. Комментарий относился непосредственно ко мне.

Будем называть вещи своими именами.

Когда ты называешься Другом, то берёшь на себя не только радость сосуществования с кем-то близким во вселенной, извечно грозящей повисшим над макушкой каждой твари одиночеством. Но  и ответственность перед человеком, который, вопреки циничной, но разумной логике «не верить никому» открылся тебе, стал перед тобой уязвим. Если ты хотя бы однажды использовал это доверие против Друга, словно ударил его со спины, а потом ещё и пнул лежачего, ты – Предатель.

На этой фотографии – мы: я, немного располневшая на тот момент, румяная и довольная, и Яна Богданова – моя… подруга?

 

Эта фотография сделана в марте 2009 года, после премьеры моноспектакля по моей автобиографичной пьесе «Мечты сбываются», в котором мой друг Яна сыграла главную и единственную роль.

С Яной Богдановой мы познакомились несколько лет назад, когда я обучалась на втором курсе факультета «режиссуры» университета культуры и искусств, горела желанием увидеть свою свежую пьесу на сцене, и жадно разыскивала актрису на роль. Сперва мы недолго общались по интернету, и когда Яна описала мне некоторые трудности из своего детства, да и нелёгкой жизни того настоящего, сердце моё дрогнуло. Что-то подсказало мне, что поиск актрисы завершён, и незамедлительно была назначена встреча.

 Мы встретились с Яной – худенькой, нервной, доверчивой девочкой, в дешёвом бистро у метро «Проспект Ветеранов», купили бутылку шампанского и тут же нашли общий язык.

Тут уместно будет отметить (а уж потом Вы поймёте – почему), что бутыль купила я, как, собственно, и вторую, за ней следующую, и отвратительные салаты – тоже.

 И понеслось: мы с Яной приступили к работе над спектаклем, а пить шампэнь в дешёвых кабаках после репетиций и болтать о жизни и творчестве стало нашей своеобразной традицией.

Собственно, это всё, на что хватало моих денег – тогда я только начинала «карьеру» танцовщицы, и заработанные за ночь в клубе 1000 рублей считались великой удачей! У Яны же денег не было совсем. Моя подруга жила одна в своей квартире на Ветеранов, выплачивала какой-то большой кредит, встречалась с простым рабочим парнем Лёшей (который иногда тоже с радостью присоединялся к поглощению моих скромных угощений в ресторанах уровня шавермы) . Каким образом этот Лёша вдруг стал теперь «директором арт-студии», коим его именует «Группировка Перемен» - понятия не имею.

 Иногда Яна с Лёшей ссорились и ругались, и тогда подруга приезжала ко мне. «Дай мне пообщаться! У меня появилась подруга!» - кричала она в трубку возлюбленному. В такие моменты меня одолевала гордость от серьёзности отношения человека ко мне, и я продолжала поддерживать Яну и слушать её стихи, декламируемые автором.

 Стихи Яна начала писать задолго до нашего знакомства. Она называла их «сюрреалистическими», а себя серьёзно - «поэтом». Тогда мне её стихи нравились, полностью оторванные от реальности, наполненные переизбытком чудовищных образов, зачастую непонятные: всё это из уст недолюбленной тоненькой девчонки звучало гармонично,  болезненно-стильно и искренне:

«Истекаешь от жажды?
Лапай, лапай, лапай,
грязными пальцами осенние листья,
Я больше не буду плакать,
потому что я настоящая артистка,
своего одиночества»

Или вот, рассказ:

http://www.proza.ru/2002/08/31-40

- Не дружи с ней, - сказал мне мой друг Андрей, после того, как я ему представила Яну, - она тебя предаст, потому что она постоянно врёт.

- Нет, я буду, - защитилась я, - это не ложь. Просто Яна – творческая личность, у неё богатое воображение, ей хочется, чтобы в неё верили, ей нужно внимание! – заступилась я.

 Яна действительно постоянно привирала – по мелочам: то там, то тут, в любом случае, враньём всегда двигало желание возвысить себя в глазах собеседника и, наверное, в своих собственных – преувеличить свои заслуги и достижения, рассуждать о том, чего не знает – это Яна умела всегда . Я подобную ложь всегда отмечала, но не говорила о ней вслух подруге. Зачем? Сами знаете, когда кто-то неприкрыто врёт, за него испытываешь неловкость. Впрочем, для меня эта неловкость была никчёмным недоразумением в сравнении с фактом нашей с Яной дружбы.

 Она продолжала укрепляться после успешного первого показа нескольких сцен из спектакля на моём экзамене в университете, я училась днями, танцевала ночами, заработанное – пропивала с Яной в барах вечером. Однажды Яна сказала, что у неё предстоит какое-то мероприятие, и не в чем пойти – нет верхней одежды, куртка прохудилась. Я подарила подруге своё не новое, но симпатичное хипповское пальто.

 Когда я оставила Питер, переехала в Москву, организовала творческий союз «Магдалена», Яна приезжала ко мне на день рождения. Подруга несколько дней веселилась в компании моих столичных товарищей, которая состоит из поэтов, артистов, художников, писателей, а также молодых оппозиционных политиков. «Нам Яна очень нравится» - хором сказали муж и жена, Саша Аверин и Наташа Чернова, бывшие активисты ныне запрещённой НБП, с которыми Богданова от души чокалась за революцию – за социальную и творческую.

 А мне она уже тогда не понравилась. Я почувствовала неладное. Что-то произошло, и что именно – сказать сложно. Просто Яна охладела ко мне лично, держалась несколько отстранённо, враждебно.  Но моя интуиция меня не подвела. Яна удалила все сделанные на мой фотоаппарат, доверенный ей, кадры с праздника, которые были мне необходимы для освещения мероприятия в рамках творческого союза «Магдалена». Сделала она это специально или случайно – нельзя сказать точно. Но в последний день перед её отъездом мы поругались. Впрочем, за ссорой последовало горячее примирение. Как оказалось - не навсегда.

Несколько месяцев назад я узнала, что Яна Богданова является членом и активистом прокремлёвской проплаченной организации «Группировка Перемен». Не вдаваясь в скучные подробности, отмечу лишь, что это – плохо завуалированная под творческое братство организация, лидером которой является «бывший» МГЕРовец Олег Ведутов. Подавляющее большинство «творческих» проектов «ГП» последовательно направлены против идеологических врагов «Единой России» (граффити, прославляющие тандем; убого-порнографическая дискредитация Навального «распил роспила Навального»; акция «Оппозиция в России - Троянский конь»; зорг с быдлоидным лозунгом «Не нравится в России – катитесь отсюда» и т.п.). Чтобы раствор получился не нарочито насыщенным, «Группировка Перемен» в лучших сурковских традициях разбавляет акции с прямым политическим смыслом клоунскими мотивами типа «борьбы с сосульками» и полюбившимися нынче всем россиянам антиамериканскими выступлениями. Собственно, творческая составляющая данных акций полностью соответствует эстетическим представлениям прокремлёвских приживал: безвкусица, псевдогротеск, аляпистость и идейное бессилье.

 Поначалу рвения Яны я оправдывала стремлением к творческой реализации, и в некотором смысле проявлением её пассионарности. Я попыталась объяснить подруге, откуда растут ноги этого «творческого объединения», на что Яна с пеной у рта доказывала полную аполитичность так полюбившейся ей «ГП».

Всё встало на свои места, когда в ходе последней перепалки вконтакте, Яна в сердцах призналась, что ей платят за пиар «Группировки Перемен», причём платит некий «меценат», имя которого в лучших традициях детектива упоминать не стала. На очередную мою попытку открыть Яне глаза на происходящее, я получила такой бескомпромиссный ответ:

«Посмотрим, на что способна стриптизерша из НБП».

 Некогда подруга – Яна этим высказыванием феерично поставила жирную точку в нашем общении – раз и навсегда. Стриптизёрша из НБП. Лаконичная и весёлая фраза, следует признать. Не смотря на то, что я, конечно, по факту не могу быть из НБП – хотя бы по той простой причине, что НБП была запрещена ещё раньше, чем я о ней узнала и сейчас этой партии не существует. За эти несколько лет мои танцы выросли до уровня уникального костюмированного бурлеск-шоу, которым я горжусь и получаю за него свои честно отработанные деньги. То есть, если Яна хотела, чтобы слово «стриптизёрша» звучало как оскорбление в мой адрес, то это, конечно, всё мимо. И даже забавно.

 Меня озадачило и, признаюсь, задело другое. «Грёбанная ты яна!» - восклицаю я, и ещё много разных слов.

И это ты меня задеть решила? Кто это говорит? Ты ли? Или, может быть, не ты? Может быть, не ты пропивала со мной мои первые заработанные на сцене ночных клубов деньги? Не ты ли одевала на спектакле МОИ сценические костюмы? Кто, если не ты поднимал рюмку в компании моих друзей? И не ты, разве не ты играла МЕНЯ, МОЮ судьбу танцовщицы и артистки в спектакле по МОЕЙ пьесе?! Это ты ведь рыдала на сцене слезами той девочки, которую  когда-то поглотили одиночество и жажда справедливости?

 Сейчас, глядя на свежие фотографии Яны Богдановой, можно увидеть на ней новое классное пальто! Ещё можно увидеть бабу с толстой сигарой, в шляпе и циничным, но пустым взглядом. Новые стихи Яны меня больше не трогают. Пафос вперемешку с нарочитой «возвышенностью» вряд ли когда-либо будет мне по вкусу.


Мне вовсе не жаль этих говёных грошей, оставленных в кабаках, как не жаль подаренного бежевого платья, пресловутого пальто и потраченного времени - было ярко и круто. Я просто пытаюсь анализировать, сопоставлять факты, и понимаю: это вполне закономерно и правильно, когда молодой человек из «приличной» семьи становится менеджером и восхваляет действующий режим; нормально, когда это делает карьерист; пусть даже худосочный интеллектуал… Но только не бедная, пишущая стихи и рассказы девушка, хлебнувшая горя сполна, с которой мы напару пускались в поиски правды и боролись за выживание.

Что ж, подруга, свою пьесу в следующий раз я сыграю сама, это – не проблема.

Да и творческий союз «Магдалена» тебя вряд ли заинтересует – у нас нет меценатов, и за пиар никто не платит.

 Пост этот, вопреки своему названию, получился не о политической арт-ГРУППИРОВКЕ, по сути, не заслуживающей никакого внимания, но стал реквием по умерщвлённой дружбе. Да простит меня Яна за жестокую прямолинейность. Такие вот случаются ПЕРЕМЕНЫ……