На днях мне посчастливилось побывать в Госдуме. Повод в данном случае не важен. Кому интересно, смотрите здесь. Поразительно другое: попасть к нашим «избранникам» стало невероятно трудно.

Проблемы начались еще на улице, точнее, в переулке – Георгиевском. Отсюда в Думу заходят не депутаты (для тех дубовые «ворота» с Охотного Ряда), а люди попроще, кто их, собственно, и избрал. Перед входом в подъезд стоят два утепленных охранника, один из них держит в руках некое электронное устройство, в сенсорный экран которого он тычет пальцем в толстой перчатке, чтобы узнать, выписан ли на тебя пропуск. Его, однако, тебе не выдают, зато разрешают пройти в бюро пропусков – оно почти сразу же за особенно заветной в двадцатиградусный мороз стеклянной дверкой.

Раньше, лет семь назад, ее можно было открыть, никого не спрашивая. Даже если пропуск на тебя не был выписан, ты спокойно дожидался в теплом холле своего депутата или по крайней мере его помощника, позвонив им со стационарного телефона, установленного тут же. Теперь иные времена. Если пропуска на тебя нет, жди на улице.

Пропуск дожидался-таки меня внутри Думы. Но потянуть на себя стеклянную дверь оказалось все же не таким простым делом. У кавказского горца элементом национальной одежды является кинжал. Элементом моей одежды - в традиции буддийского монашеского ордена Ниппондзан Мёходзи - является ручной молитвенный барабан. Он небольшой, но рукоять никуда не спрячешь – она торчит из сумки и вызывает вопросы. Выяснилось, что на пронос музыкального инструмента необходима официально оформленная заявка от того, кто пригласил меня в Думу. Заявки не было. На всякий случай я спросил, на что еще нужно оформлять заявку. «Ну, на видеокамеру, например». «А у вас у самих есть камера? Ну, хотя бы камера хранения?» - наивно спросил я. «Нет. Звоните депутату, пусть оформляет заявку».

О, предполагается наличие у меня сотового телефона и денег на его счету! А если я какой-нибудь бедолага из глубинки, приехавший на последние копейки с наболевшей проблемой к своему депутату? Что тогда? Разумеется, бесплатного городского или хотя бы внутреннего телефона снаружи здания Думы не предусмотрено.

Для кого заседают все эти люди? Так подумал я и пошел искать терминал для оплаты сотового. Мне повезло, я москвич, у меня есть мобильник и даже сто рублей, чтобы на него положить! В ближайшем супермаркете нашлась и камера хранения для моего барабана. Посему я решил не напрягать пригласившую меня сторону оформлением заявки.

Но рано я обрадовался. Получив наконец пропуск, я попробовал пройти из холла в саму Госдуму через рамку металлоискателя, и еще до того, как зазвенеть, был остановлен вопросом: «А что это за одежда на вас?» Отвечаю: «Буддийская монашеская». «У нас полагается только деловой стиль». Объяснения, что в моей традиции эта одежда и есть деловой стиль, на охрану не подействовали. Опять предложили связаться с теми, кто меня пригласил.

Человек, который сидел в президиуме проходившего в Госдуме мероприятия, посвященного, кстати, межконфессиональному диалогу, явился по требованию охраны, чтобы отстаивать мое право на участие в этом диалоге. Особенно меня поразил вопрос, заданный ему охранником: «А вы уверены, что эта ряса настоящая?»

С горем пополам я был допущен в Думу. И что же я увидел внутри? Половина людей свободно расхаживает в свитерах, джинсах и коротких юбках. Неужели на проход каждого из них внутрь потребовался такой же чиновничий церемониал? Или это только мне предназначалось, как человеку, связанному с церемониалом религиозным?