6
| Эвтаназия для Ариэля Шарона | |
 |
13.01 11:56 |
 3458 |
 На прошлой неделе, 4 января, исполнилось восемь лет с того момента, как бывший премьер-министр Израиля Ариэль Шарон впал в кому после инсульта. На прошлой же неделе стало известно, что его состояние ухудшилось, и возможно, он скоро умрет. Два дня назад он умер. Не думаю, что найдется много людей, для которых смерть явилась благом настолько, насколько она стала благом для Шарона... И подобные ситуации не являются такой уж редкостью. Просто в этой — очень известный пациент, и поэтому она имеет большой резонанс. И, видя эту ситуацию, понимаешь, что эвтаназия — это иногда не просто благо, а благо бесспорное. Эвтаназия — это прекращение жизни человека по его желанию, в случае неизлечимой болезни и невыносимых страданий. Сам термин появился еще в четырнадцатом веке. К началу двадцатого идеи эвтаназии были довольно популярны в Европе, но их реализация произошла в самом конце двадцатого века — в 1984 году Нидерланды стали первой страной, где эвтаназия была легализована. К настоящему времени эвтаназия легализована еще в нескольких странах. Общественная дискуссия вокруг эвтаназии идет достаточно бурно, причем имеются как ее сторонники, так и противники. Сторонники говорят о том, что правильно говорить не о жизни как таковой, а о ее качестве. Сторонники говорят о том, что выраженные страдания при неизлечимых болезнях являются достаточным основанием для того, чтобы прекратить жизнь, и человек имеет право выбрать для себя такой финал. Также ими говорится о том, что жизнь можно считать таковой, пока человек сохраняет сознание, и может функционировать, хотя бы базово, в рамках человеческого социума. Противники говорят о том, что жизнь самоценна в принципе. Что даже вегетативное, растительное состояние, кома — это все равно жизнь, и обрывать ее — нельзя. Противники говорят о возможности злоупотреблений в случае, если эвтаназия станет общераспространенной. Противники говорят о том, что эвтаназия — это узаконенное самоубийство, и что поощрять ее — нельзя. Но, помимо логических аргументов сторонников и противников эвтаназии, имеются еще и аргументы, которые лежат в моральной плоскости, а также в плоскости религии. Почти во всех мировых религиях самоубийство — это грех, и убийство — это грех. А эвтаназия в рамках традиционного, религиозного мировоззрения — это либо самоубийство, либо убийство, если решение о ней принимает не сам больной, а его представители. И вот тут диалог практически невозможен, потому дискуссия в плоскости веры — по определению, неэффективна. Хотя, если вдуматься, и логические, и морально-религиозные аргументы можно свести в одну точку. Эвтаназия — это маркер, показывающий, может ли человек распоряжаться своей жизнью. Волен ли он ею распоряжаться. Потому как, если жизнь принадлежит человеку — логично, что и завершить он ее может тогда, когда посчитает нужным. И вот тут мы видим забавную ситуацию — подразумевается, что свобода личности — это свобода распоряжаться своей жизнью. А по факту — в подавляющем большинстве стран распорядиться своей жизнью и завершить ее, когда считает нужным — человек не может. Причем это запрещено и на законодательном, и на социальном, и на религиозном уровнях. И возникает логичный вопрос — чего же тогда стоят заявления о том, что мы — распоряжаемся своей жизнью? Поэтому, мое мнение — эвтаназия имеет право на существование. И государство, общество — должны либо честно сказать - «человек, его жизнь — принадлежат государству и обществу, и распоряжаться ею по своему усмотрению он не может, в том числе — не может и завершить ее тогда, когда он хочет», либо признать, что свобода распоряжаться своей жизнью подразумевает и свободу эту жизнь закончить. И закончить ее цивилизовано, максимально комфортно и с максимальной поддержкой со стороны общества. Или — или, и третьего, вообще-то, не должно быть... А пока общество более гуманно относится к собакам и кошкам, которых можно усыпить, когда они мучаются. А человеку предлагают умирать от боли и страданий, либо терять человеческий облик — но не уйти по собственному выбору. Возвращаясь к Ариэлю Шарону - он был в коме с января 2006 года. Человек, который жил насыщенной, полной жизнью, который успел за свою жизнь сделать армейскую карьеру, затем политическую, затем возглавлял поочередно министерства сельского хозяйства, обороны, торговли, строительства, национальной инфраструктуры, иностранных дел, затем стал премьер-министром — этот человек восемь лет лежал в коме, не в состоянии даже пошевелиться. Но знаете, что самое страшное? Его мозг был активен, со слов его врачей. Он реагировал на голоса близких, на прикосновения, открывал глаза, когда к нему обращаются (правда, это единственное, что он мог делать)... То есть, вероятнее всего, в какой-то мере он осознавал происходящее. Но ни пошевелиться, ни как-то еще отреагировать — не мог. И так — восемь лет. Для человека, в котором жизнь когда-то — кипела... Если это не ад при жизни, то я даже и не сразу скажу, что же тогда — ад... К слову про злоупотребления эвтаназией. Я читал версию, что Шарона не отключали от системы поддержания жизнедеятельности из-за финансовой стороны вопроса. Якобы он продолжал получать какие-то деньги, якобы там какие-то вопросы наследования и управления имуществом, финансовые интересы родственников... Очень хочется верить, что это неправда, и что родственниками Шарона руководила вера в чудо. Но само существование такой версии показывает, что злоупотребления возможны не только с эвтаназией. И, как ни крути — старый, смертельно больной человек, шансов у которого не было никаких — вместо того, чтобы умереть в январе 2006ого, был вынужден прожить еще восемь лет вот таким образом. Если к этому его существованию вообще можно применить слово «прожил»... Напоследок, хочется сказать вот что. Попробуйте ответить на такой вопрос — допустим, Ариэлю Шарону за несколько месяцев до инсульта рассказали бы, что его ждет. Как вы думаете, что бы он выбрал? Эвтаназию? Или восемь лет комы, где он, вдобавок, еще и частично осознает происходящее почти до самого конца? Почему-то лично я не сомневаюсь, каким бы был ответ... |
|
| Обсудить в блоге автора | |
