Как известно, в случае отсутствия массовых фальсификаций во время голосования кривая зависимости числа участков (регионов) от явки избирателей имеет вид кривой нормального (гауссовского) распределения. Наличие массовых фальсификаций искажает форму этой кривой, увеличивая и удлиняя ее правый рукав. Чем значительнее масштабы фальсификаций, тем менее нормальным становится распределение, тем более искривленным становится вид этой кривой. Соответствующие кривые распределения для 7 случаев голосования во время президентских выборов в 1991-2012 гг. представлены на первом графике.

Определить визуально, в каком случае – в 2008 г. или в 2012 г. – фальсификации были более масштабными, затруднительно. Ответ на этот вопрос можно получить путем сопоставления соответствующих значений Индекса фальсификации – см. график 2.

В качестве величин Индекса фальсификации для каждого случая президентских и парламентских выборов, а также референдума использованы значения коэффициента детерминации линии тренда регрессии желаемого для действующей власти результата выборов (голосование за желаемого кандидата и за желаемую партию на выборах, за желаемый ответ на референдуме) от величины явки избирателей по регионам России. Значение индекса, равное 0, говорит о том, что искажение результатов выборов (референдума) из-за (возможного) вмешательства действующей власти равно нулю. Значение индекса, равное 1, говорит о том, что результаты выборов (референдума) полностью фальсифицированы.

Судя по значению ИФ для первого тура президентских выборов 1996 г. он проходил практически без какого-либо заметного вмешательства со стороны исполнительной власти. Однако во втором туре президентских выборов 1996 г. власти вмешались в их ход, так что результаты голосования оказались искаженными. Тем не менее масштаб этих искажений был еще относительно скромным, опережение Б.Ельциным Г.Зюганова во втором туре выборов даже без этих искажений было значительным, и их масштаб не мог повлиять на определение победителя по результатам голосования. 
Однако наибольший ущерб осуществленные тогда искажения нанесли не столько результатам выборов непосредственно в 1996 г, сколько складывавшейся и пока тогда еще не устоявшейся практике объективного подведения итогов голосования – институту честного подсчета отданных голосов. Начав с весьма скромных искажений во втором туре 1996 г., власти с каждым новым голосованием увеличивали масштабы фальсификаций, доведя их в 2004-2012 гг. до границ теоретически и практически возможного.

Тем не менее значение ИФ даже для второго тура президентских выборов 1996 г. оказалось существенно ниже, чем его значение для президентских выборов в России в июне 1991 г. (тогда, когда союзная власть пыталась фальсифицировать результаты голосования в пользу своего кандидата Н.Рыжкова). Масштабы искажений во время президентских выборов 1996 г. (обоих туров – и первого и второго) и во время президентских выборов 1991 г. – какими бы они ни были – не имеют ничего общего с вакханалией тотальных фальсификаций, характерных для референдума о сохранении СССР 17 марта 1991 г. и особенно для парламентских и президентских выборов 1999-2012 гг.

Следует отметить, что судя по значениям Индекса фальсификации утверждения властей и некоторых наблюдателей о том, что голосование 4 марта 2012 г. оказалось существенно более честным, чем предыдущие голосования, не соответствуют действительности. Масштабы фальсификаций в 2004-2012 гг. сохраняются без принципиальных изменений приблизительно на одном и том же уровне.

Значения индексов фальсификации для выборов в 2007-2012 г. однозначно свидетельствуют об отсутствии какого-либо легитимного мандата у всей действующей с 2004 г. российского власти – как у парламентской, так и у президентской; как у тех, кто таким образом был «избран», так и у тех, кто такими «избранными» лицами затем был на какой-либо пост назначен.

Возрастание масштабов фальсификаций во время голосований 2000-2012 гг. хорошо видно на примере, например, такого региона, как Чечня.

Результаты, полученные в 2004, 2008, 2012 гг., являются, таким образом, отражением не якобы культурной или политической ущербности жителей Чеченской Республики, на которую недавно намекал В.Путин, а лишь результатом особой жестокости (даже по сравнению со среднероссийскими показателями) террористического режима, контролирующего ее территорию, как минимум, в 2004-2012 гг.