24 февраля состоялось очередное судебное заседание по уголовному делу моей жены Таисии Осиповой. В этот день мы должны были отметить десятилетие нашей свадьбы. Таисия встретила эту дату в СИЗО города Смоленска.

В случае обвинительного приговора ей грозит от 8 до 20 лет лишения свободы. Даже по самому оптимистичному варианту никак не менее 10 лет. Именно этот срок в качестве минимального для нее обещали Таисии опера ЦПЭ, когда кошмарили ее в тюрьме в первые дни после ареста. Оказывая на нее психологическое давление, они пытались принудить ее дать ложные показания на меня.

Тут следует пояснить, что помимо того, что я член исполкома "Другой России" и отвечаю за координацию работы региональных организаций партии, я являюсь еще и членом оргкомитета Стратегии-31, где отвечаю за продвижение акций в поддержку Стратегии-31 в регионы и за взаимодействие с инициаторами региональных стратегий. Видимо, в силу этого интерес к своей персоне со стороны правоохранителей из числа борцов с экстремизмом я ощущал на себе постоянно. Чуть больше года назад, 9 декабря 2009 года, в квартиру, где я живу в Москве, ворвались «маски-шоу» вместе с операми центра «Э» МВД по ЦФО во главе с их начальником полковником Н.Н. Олехновичем. Результатом стало возбуждение против меня липового уголовного дела, которое потом было закрыто. На том обыске присутствовали и моя жена с дочерью Катриной, которой тогда было четыре года. Вторые в своей жизни «маски-шоу» ребенок пережил спустя менее чем год.

В этот раз «борцы с экстремизмом» решили надавить на меня через жену и ребенка.

Как стало известно уже из материалов дела Таисии, оно было возбуждено по инициативе сотрудников ЦПЭ 1 ноября 2010 года, сразу после акций 31 октября. В этот же в день «антиэкстремисты» нанесли удар по инициаторам Стратегии-31 в Петербурге, задержав и предъявив обвинения по уголовному делу ряду активистов «Другой России» во главе с их лидером Андреем Дмитриевым. Я не верю в случайные совпадения дат - скорее всего это были скоординированные по времени действия. Мне кажется, что не желая поднимать шум в Москве, хитрые умы из департамента по противодействию экстремизму предпочитают наносить удары по структуре оппозиции с периферии, уменьшая возможный общественный резонанс от своих действий.

О готовящейся против Таисии провокации я узнал от нее в те же дни. Период времени, когда, по версии следствия, происходили «контрольные закупки», как раз совпадает с тем периодом, когда знакомая Таисии по имени Марина несколько раз сообщала ей, что к ней домой приезжают сотрудники милиции из областного УВД и склоняют осуществить провокацию: подбросить Таисии в дом наркотики и дать показания, что Таисия ими торгует. Девушка эта очень боялась оперов, так как была осуждена за распространение наркотиков с отсрочкой приговора по уходу за ребенком, а это означает что стараниями «правоохранителей» отсрочка могла быть отменена в любой момент. Все это мы с женой неоднократно обсуждали по телефону. Я, к величайшему сожалению, не успел предать эту информацию гласности до ареста Таисии, так как мне не верилось, что это действительно может произойти. Да и не было достоверной информации, а к тому, что против нас постоянно пытаются что-то предпринять, мы уже давно привыкли, что и притупило бдительность.

Записи этих наших бесед с женой по телефону, я знаю, имеются у оперов из центра «Э». Они этого и не скрывают. Например, оперуполномоченный центра «Э» Савченков уже после ареста спрашивал у моей жены про наш телефонный разговор, где я советовал ей ради безопасности уехать ко мне в Москву. Даже в суде сотрудники центра «Э» подтверждали, что записывали наши разговоры, но не будут их предоставлять суду, так как они их фиксировали не в рамках этого уголовного дела, а рамках контроля за «экстремистами». Понятно, что им невыгодно предоставить суду распечатки наших разговоров, так как рухнет вся их версия о «наркоторговле».

Арестовали жену 23 ноября. Она смогла позвонить из кабинета следователя с сотового телефона моей сестры и произнести несколько фраз: «Подбросили наркотики... Тут опера очень тобой интересуются, им нужен ты...»

Первую меру пресечения ей избрали до 31 декабря. Опера требовали, чтобы Таисия подписала показания, что деньги, которые я пересылал в Смоленск на содержание ее и дочери, якобы на самом деле предназначались на закупки наркосодержащих веществ с целью их дальнейшей перепродажи; таким образом рассчитывали притянуть меня к этому делу. За это они обещали отпустить ее под подписку о невыезде. "Подпиши - и пойдешь под Новый год на свободу", - говорили они. Расчет было на то, что она сломается.

Для этого они не погнушались давить и на материнские чувства. Они попытались лишить Таисию родительских прав, а нашу дочь отправить в детский дом. Вечером 8 декабря в квартиру, где находилась наша 5-летняя дочь вместе со своей бабушкой, завалилась группа сотрудников милиции из инспекции по делам несовершеннолетних. Из пояснений инспекторов стало ясно, что визит нанесен с целью лишить Таисию и меня родительских прав. Они допросили мою пожилую мать и всех соседей по дому. В уголовном деле есть эти материалы. Только общественный интерес к этой теме охладил их пыл, так что эта история пока не получила продолжения.

Несмотря на все оказанное на нее давление, Таисия, естественно, не стала оговаривать меня. После последней такой беседы один из оперов сказал ей: «Получишь минимум 10 лет – дочь вырастет без тебя».