На двух последних заседаниях суда по уголовному делу моей жены Таисии Осиповой допрашивали засекреченных свидетелей, и судья запретил распространение аудиозаписей этих заседаний. Поэтому я вынужден, пока суд не предоставит протоколы допросов в печатном варианте, довольствоваться скудной информацией со слов участников процесса, так как сам не имею возможности там присутствовать.

События, происшедшие на заседании суда 4 февраля, я коротко описал в прошлый раз. На заседании 7 февраля допросили второго засекреченного свидетеля «Тимченкову», оперативников центра «Э» и двух девушек понятых, которые «работали» вместе с этими оперативниками.

Опера на суде привычно врали. Там, где врать затруднялись, говорили «не помню, не знаю». Всплыли нестыковки показаний «Тимченковой» с ее показаниями, данными на следствии, проявилась масса противоречий в показаниях всех свидетелей. Все это требует отдельного и подробного описания. Но позже. Сейчас я хотел бы рассказать о другом - о личностях понятых.

Еще сразу, как только я начал читать первые попавшие мне в руки материалы дела, я обратил внимание на то, что все понятые, которых, приглашали для участия в следственных действиях антиэкстремистские опера, – молодые девушки, студентки различных учебных заведений Смоленска. Согласно материалам дела, эти девушки являлись «по вызову» и в дневное, и в вечернее время. Часто заканчивая «помощь следствию» далеко за полночь и пропуская иногда учебу в дневное время. Я тогда подумал, что это, возможно, просто какие-то молодые подруги или знакомые оперов. Все оказалось гораздо интереснее.

В этот раз для допроса в суд были приглашены две понятые: Мария Шерстнева и Ольга Казакова. По версии следствия, Казакова участвовала в одной из «контрольных закупок», а Шерстнева в двух «закупках», а также была понятой при обыске в доме. Третья девушка из этой компании, которая умудрилась поучаствовать во всех вышеперечисленных «действиях», на этом заседании суда отсутствовала.

Так вот. Свидетель-понятая Казакова подтвердила свои показания, данные на следствии, хотя во время допроса в суде часто путалась и даже не смогла опознать Таисию. Шерстнева же вела себя очень уверенно. Все подтвердила. Опознала. По всему было видно, что девушек к выступлению в суде тщательно готовили. Про нестыковки в своих показаниях они пока еще не в курсе. Что «куратор» сказал, то и заучили. Но об этом также сейчас не хочу говорить. Позже. Интересно другое.

Мария Шерстнева, отвечая на вопрос защиты, где и как она познакомилась со старшим оперуполномоченным ЦПЭ Савченковым (который курировал всю операцию против моей жены), рассказала, что по долгу службы Савченков посещал учебное заведение, где она учится. Посещал с целью выявления среди студентов политически неблагонадежных. Для этого он общался со студенческим «активом», чтобы получать у них информацию о наличии среди учащихся таких лиц. А наша героиня, будучи замом старосты группы и «активисткой», сама проявила инициативу и вызвалась помогать выявлять оппозиционеров среди молодежи. Говоря проще – предложила свои услуги «стукача». Так и завязались ее отношения с центром «Э».

Что ответила на суде на подобный вопрос гражданка Казакова, я пока еще не знаю, так как информация с суда у меня неполная. Но предположив, что эта девушка тоже не с потолка свалилась и, возможно, тоже «активистка», я решил поискать ее среди участников молодежных прокремлевских движений в Смоленске. Из активно проявляющих себя там я вспомнил только про МГЕР. Залез на сайт «ВКонтакте», нашел группу «Молодая Гвардия Смоленск», раздел «Участники». И на первой же странице нашел там эту самую Казакову Ольгу, по рейтингу 17-я из 687 участников.

Неизвестно сколько студентов с «неправильными» политическими взглядами сдала «органам» Шерстнева Мария и насколько активна «молодогвардейка» Казакова. Но вот когда «борцам с экстремизмом» понадобилось осуществить провокацию против активистки «Другой России», задействовали именно их, политических активисток, поддерживающих власть, сделав из них юных помощниц милиции (полиции). Тем самым, как мне кажется, была перейдена некая грань. Этих девушек теперь уже приучают не только стучать на сокурсников и петь оды власти, но и помогать сажать оппозиционеров. Их делают соучастниками преступлений. Ведь на их ложные показания, в том числе, опирается обвинение. А значит, благодаря в том числе и им в тюрьме находится моя страдающая рядом тяжелых заболеваний жена, не совершавшая никаких преступлений, а наша пятилетняя дочь растет без матери. Это называется «повязать кровью».

Мне почему-то кажется, что скоро в судах и на следствии придется засекречивать не толко специальных свидетелей, но и таких понятых.