самое главное, что Олегу уже намного лучше. И, если получится изменить сложившеюся ситуацию в российской журналистике благодаря ему - это будет большой победой. 
Никто не имеет права и я, в том числе - просить вас, Олег, не останавливаться и писать настолько остро, насколько вы можете остро писать. Как будет дальше – зависит только от вас. Желаю вам сделать правильный выбор и никогда не пожалеть о нём.
Выздоравливайте скорее и возвращайтесь к работе!
Просила друзей сказать первое, что приходит на ум, когда они слышат имя – Олег Кашин. «Рискованный. Отчаянный. Сумасшедший. Неоднозначный. Обезбашенный. Рыжий. Журналист. Читаю его. Матершинник. Противоречивый». А он мечтает о детях, несмотря ни на что хочет жить и работать в России, часто представляет себя кочегаром, дворником, хочет поговорить с Людмилой Путиной, считает своё поколение лучше других, поёт под балконами и читает стихи.

Я уверен, что реакция коллег на случившееся со мной была такой болезненной именно потому, что я не писал на "опасные для жизни темы". Мы просто не заметили, как пространство безопасных тем сузилось так, что без риска получить по голове стало возможным, если писать только о погоде. И вот, наверное, отсюда иммунитет. Это пространство сузилось недавно, мы еще помним, как было раньше. А менять свои привычки под воздействием внешних факторов - это как раз трусость, а у трусости на самом деле есть такое свойство - даже не самый смелый человек, когда он понимает, что может совершить трусливый поступок, старается его не совершать - хотя бы из чувства собственного достоинства. Наверное, так.


Если к Вам подойдёт Ваш ребёнок и скажет, - «Папа, я хочу пойти по твоим стопам и стать журналистом», Вы станете его отговаривать?

Отговаривать не буду, но процентов на 90 уверен, что не подойдет и не скажет, потому что я не верю в детей, которые мечтали бы заниматься тем же, чем родители - сужу, очевидно, по своим отношениям с отцом. Он у меня моряк, я по его совету учился на моряка, и он до сих пор не может мне простить, что я не стал моряком. Вообще же детей у меня нет, при этом я мечтаю о своих детях, поэтому не хотел бы подробно фантазировать и рассуждать о том, как буду строить отношения с ними.


Касательно российских реалий мнения разделились. Одни говорят, что ничего не изменится. Другие, что система не выдерживает и в скором грядёт взрыв. Есть ли у Вас какие-то ощущения этих изменений. И есть ли человек, который мог бы это возглавить? 

Вы, я думаю, видели, что происходило на Манежной площади в Москве 11 декабря - нормальный такой погром, почти этническая чистка. Мы увидели, что взрыв возможен и что взрыв этот будет омерзителен - настолько омерзителен, что трудно отделаться от ощущения, что взрыв срежиссирован самим Кремлем.
Что касается людей, способных возглавить полноценную оппозицию - Кремль сделал все, чтобы таких людей не было в принципе. Единственное имя, которое приходит в голову - это Алексей Навальный, знаменитый юрист, разоблачающий махинации в больших компаниях, но вряд ли ему позволят сделать хотя бы шаг в сторону реальной борьбы за власть.


Когда Вы говорите, что взрыв на Манежной площади срежиссирован самим Кремлем, кого вы имеете ввиду конкретно?

Я никого не имею в виду, но мне кажется показательным, что утром того же дня, когда случился погром, помощник президента России Сурков призвал подконтрольные ему молодежные движения "наращивать мускулы".


Существует точка зрения, что цензура в России, прежде всего, внутренняя. Государство крайне редко пытается воспрепятствовать выражению какого-либо мнения. А вот сами журналисты и издатели действительно довольно часто опасаются нежелательных для себя последствий собственных публикаций и предпочитают молчать или передавать "горячие" материалы тем, кто посмелее. Согласны ли Вы с этим мнением? И объясните, пожалуйста, если государство не мешает работать СМИ, кого тогда боятся издатели и журналисты?

Цензура в России действительно чаще всего имеет форму самоцензуры. Еще, кстати, бывает скрытая цензура - зависимость журналистов от пресс-служб, отказ госструктур давать комментарии прессе, позорнейшие "эмбарго", когда о каких-то событиях, на которых присутствовали журналисты, запрещается писать до следующего дня по каким-то пиар-соображениям, но говорить, что государство не мешает работать СМИ - нельзя. Просто СМИ знают, что их ждет, если они разозлят государство, поэтому стараются не злить - редакторы же у нас умные и осторожные люди, как правило.


Некоторые украинские политики любят спекулировать на тему того, что хорошие российские журналисты эмигрируют с России в Украину, по причине наличия свободы слова у нас и отсутствия таковой у вас. Приводят примеры: Дмитрия Киселёва, Савика Шустера, Евгения Киселева. А после речи Леонида Парфенова на церемонии вручения телевизионной премии имени Владислава Листьева, заговорили и о нем. Вы для себя рассматриваете такой вариант? 

Я хочу жить и работать в России так долго, как это будет возможно. За исключением Савика Шустера, который и в России был гостем, русские журналисты, работающие в эмиграции, выглядят крайне жалко. Даже родная нам Украина - это чужая страна, и я бы не смог в ней работать. Если вдруг я буду вынужден уехать из России, надеюсь, мне удастся сменить сферу деятельности и перестать заниматься журналистикой.


А чем бы вы могли заниматься, кроме как журналистики?

Наверное, я мог бы быть не очень хорошим морским штурманом, но в принципе я часто представляю себя кочегаром, дворником и любым другим неквалифицированным рабочим, который ночами за бутылкой водки рассказывает коллегам о своей прошлой журналистской жизни, а коллеги посмеиваются и не верят.


Как думаете, что будет Парфёнову после его слов в адрес ныне действующих президента и премьер-министра России: «Высшая власть предстает дорогим покойником: о ней только хорошо или ничего»?

Ситуация у Парфенова описывается армейской присказкой "дальше полярного круга не сошлют" - ему уже ничего не сделают, просто не смогут. Ему с 2004 года не дают работать на телевидении за исключением разовых проектов, не связанных с актуальными событиями, поэтому - что ему могут сделать? Разве что убить, но тоже вряд ли - побоятся.


Брать интервью у Путина Вы не хотите, мотивируя это тем, что, если Путин что-то захочет сказать, он сделает это сам, не отвечая на чей-то вопрос. Но хотите пообщаться с Людмилой Путиной. Откуда такой интерес? О чем бы Вы с ней поговорили?

Во-первых, мы с ней земляки, оба из Калининграда, во-вторых - она настолько загадочна, что кажется трагической фигурой. В интернете доступна книга Олега Блоцкого о Людмиле Путиной - это единственный журналист, который смог с ней откровенно пообщаться, и от ее рассказов волосы на голове начинают шевелиться - слишком уж со страшным человеком прожила она много лет. Вот об этом я бы с ней поговорил.


В интервью Вам, Никита Михалков сказал, что русские тоскуют по сильной руке. Вы с ним согласны?

Десять лет назад с этим можно было соглашаться, сейчас - не думаю. Чем были хороши путинские годы - они избавили нас от многих иллюзий, включая вот эту сильную руку. Мне кажется, русские теперь мечтают, чтобы государство никак их не задевало, не пересекалось с ними. Ну, или это я просто проецирую свои желания на весь народ.


Олег, знаю, что Вы не ровно дышите к Эдуарду Лимонову. Считаете его единственным великим человеком в русской политике. Как думаете, у Лимонова есть шанс стать президентом России? 

Шансов стать президентом у него ноль целых ноль десятых, и это тоже мне в нем нравится. Современная российская политика и тем более российская власть - вещи, максимально далекие оттого, что должно касаться великого человека, каким Лимонов, конечно, является.


В конце декабря выйдет Ваша вторая книга: «Роисся вперде». Я интуитивно догадываюсь, о чём она, но могли бы растолковать. Буду благодарна.

Это детективный фантастический сюжет, позаимствованный мной у советского писателя Лагина - некий добрый чудак изобретает волшебный эликсир, который попадает в руки злых людей, - но этот сюжет был для меня только поводом, чтобы рассказать о нынешней русской реальности. У меня скопилось о ней некоторое количество знаний, какими хотелось бы поделиться с людьми, но других способов поделиться уже нет - только художественный. Книга, кстати, четвертая.


Название книги - в память неких очень грамотных вьетнамцев?

Нет, нет. Просто этот каламбур мне очень нравится, и хотелось его каким-то образом легализовать, чтобы люди не из интернета тоже о нем узнали.


В «Школе злословия» Вы сказали: «Человек, становясь селебрити, меняет свою частную жизнь на славу, таким образом, соглашается на то, что общество будет стараться вызнать всё о его жизни». За эти слова Авдотья Смирнова и Татьяна Толстая показали вам фиги. Сегодня, оказавшись на месте тех самых публичных людей, пусть и не по своей воле, Ваше мнение изменилось?

Видеозапись нападения на меня многим показалась слишком шокирующей, и мне тоже было не по себе, когда я ее смотрел. Но если бы я решал, публиковать ее или нет, я бы тоже, конечно, опубликовал.
Много лет назад, после очередного теракта, когда я пытался брать интервью у родных и близких тех, кто погиб - многие отказывались общаться с прессой. Я тогда написал у себя в блоге: "Если погибну, пожалуйста, мои родные и близкие, общайтесь с прессой". Я не погиб, но родные и близкие эту просьбу выполнили.


30 лет это тот возраст, когда большинство людей переживает кризисное состояние. Острее переживается поиск смысла жизни. Ощущаете на себе экзистенциальный кризис? 

Да, разумеется. Сама дата - вот, мне сегодня тридцать лет, - прошла спокойно, но накануне, причем задолго, месяца за три, думал: "Черт, а может, действительно все делаю не так. Может, надо было спокойно жить в Калининграде, ходить в море, жениться, пить с друзьями пиво?" Но потом снова появлялось какое-нибудь интересное дело в газете, и экзистенциальный кризис заканчивался до следующего раза.


Не мешает ли Вам столь молодой возраст писать о том, о чём вы пишите, общаться с людьми, которые в два раза старше Вас. Ведь «доброжелатели» могут говорить: молоко ещё на губах не обсохло, чтобы писать на такие серьёзные темы?

Свой возраст, точнее - принадлежность к поколению "последних пионеров" (я действительно был пионером и действительно последним - меня приняли в 1990 году) считаю идеальным. Мы, проскользнувшие между двумя мерзкими эпохами - лучше остальных, я в этом уверен, хоть это и шовинизм. Поэтому не старшие и не младшие смотрят на меня с чувством превосходства, а я на них - только скрываю это, а то неловко.


Вспомните самый умный совет, который Вам давали.

Это не совсем совет, но очень важный для меня и, думаю, умный принцип: однажды, когда мы в очередной раз спорили с коллегами о страхе и прочих вещах, связанных с нашей морской жизнью, капитан "Крузенштерна" Геннадий Васильевич Коломенский сказал: "Всю жизнь старался избегать людей, которые говорят, что ничего не боятся. Это плохие люди". С тех пор я тоже так считаю.


А когда впервые ощутили настоящий страх? Каким он был? 

Почему-то очень хорошо помню этот период - осень 2003 года, я влюблен и жду, что вот-вот мне ответят взаимностью, и начнется долгая счастливая жизнь. И я очень боялся, что этой счастливой жизни помешает какая-нибудь случайность - и я старался не ходить темными дворами, не стоять в метро у края платформы.


Олег, какие бессмысленные действия Вы регулярно совершаете? Скажем, бывает такое, что смотрите на часы, но не запоминаете время?

Проверить почту - просмотреть Twitter - прочитать френдленту и опять проверить почту. Если себя не остановить, этим можно заниматься до бесконечности. Куда уж бессмысленнее.


Как правило, в гардеробе каждого мужчины есть любимая, но уже потрепанная вещь. Что у Вас из такого есть?

Видимо, я нетипичный мужчина - одежду стараюсь покупать в каждый сезон новую. Потрепанные вещи валяются в шкафу и особой любовью похвастаться не могут. Любимой вещью считаю ту, которая до сих пор не надоела - сейчас это моя зимняя куртка на гусином пуху. Я успел надеть ее буквально три-четыре раза.


Что это за история: Олег Кашин с помощью женитьбы хотел избежать командировки? 

Ну, это не история, скорее анекдот - была командировка в Кондопогу, я не хотел ехать и тянул время, ожидая своей свадьбы, полагая, что свадьба станет уважительной причиной, чтоб не ехать в командировку. Но прямо на свадьбе мой начальник сказал - хорошо, мол, что ты, наконец, женился, а то Кондопога заждалась. И я на следующий же день уехал в Кондопогу. Командировка, кстати, получилась более удачной, чем я ожидал.


Что Вас может довести до состояния «комок в горле»? 

Многое может. Пожалуй, даже слишком многое - и фильм, и песня, и слово, и взгляд. Я, наверное, более сентиментален, чем стоило бы. Пора, наверное, научиться выплевывать этот комок, а не глотать его.


Есть определённые обстоятельства, в которых сложно представить человека. Вот Вы пели когда-то под балконом любимой или читали кому-то стихи? Потому что мне как-то тяжело представить романтичного Олега Кашина.

Вы меня просто не знаете. Я очень романтичный, и петь под балконом, читать стихи и прочие формы страданий - это все про меня, это я люблю и умею. Вообще мне иногда даже стыдно перед самим собой за то, что наиболее комфортное для меня состояние - это начинающаяся влюбленность, а вечно в этом состоянии находиться нельзя.