Тем не менее, полагаю, что некоторые Ваши слова, адресованные мне, не могут остаться без публичного ответа.

1.       Интервью, а «Особое мнение» относится именно к этому жанру, – это способ донести до аудитории мнения и знания, носителем которых является гость, а не журналист. Надеюсь, что Вы не сомневаетесь в том, что сотни тысяч слушателей радио и читателей сайта привлекает на «Эхо» Виктор Шендерович, а не Ваша сотрудница? 

И интервью Познера, и интервью Собчак, при всех различиях в стиле и уровне мастерства обоих,  находятся внутри журналистского поля. То, что делают Ваши сотрудники, часто выходит за пределы этого поля. Если журналист берет интервью с заведомой и нескрываемой неприязнью к взглядам собеседника, и ставит своей  задачей переспорить собеседника, как это было в случае «О.М.» Карина Орлова – Максим Шевченко, это непрофессионально. 

Если журналист откровенно троллит собеседника и завершает интервью откровенным хамством, как в случае «О.М.» Леся Рябцева – Виктор Шендерович, это уже явное «вон из профессии», по выражению еще одного Вашего ведущего. 

2.       Вы ранее заявляли, что если гостя не устраивает журналист, меняют гостя, а не журналиста. Разумеется, Вы как главный редактор имеете право на любую позицию, в том числе и такую, но это позиция самодура. В том, что из всей медиа империи Владимира Гусинского выжило только «Эхо», есть и Ваша заслуга, наряду с заслугой Владимира Путина, уничтожившего всех Ваших конкурентов. Вы с ним соавторы той медийной конструкции, при которой «Эхо» стало единственной щелочкой, через которую к своей аудитории могут добраться Шендерович и Илларионов, Алексашенко и Мирский, Петровская и Бабченко. Подчеркиваю, до своей, а не до Вашей. 

Вы стали монополистом потому, что, благодаря своему гениальному GR-дриблингу, сумели сохранить «Эхо», когда Путин зачищал медийное поле. А теперь Вы держите в заложниках и профессионалов, которые чувствуют ответственность перед своей аудиторией, и аудиторию, которая хочет слушать и читать мнение Шендеровича, а ей говорят, что это возможно только при условии, если общение будет через Рябцеву. Или не будет вообще. 

3.       И, наконец, про «галлюцинации», как Вы назвали мое утверждение о существовании тусовочного негласного запрета на критику «Эха». Да, Вас поливают на федеральных каналах, в «Известиях» и «КП», регулярно требуют закрыть «Эхо». Каждый такой полив – это орден на Вашу грудь, потому что это попытка цензуры, попытка вообще стереть либеральную и демократическую часть спектра из российского пространства мнений, сделать ее несуществующей. Что же касается моей критики, то она касается главным образом профессиональной деградации «Эха», что я попытался показать на конкретных примерах. 

Доказательством того, что этот «тусовочный запрет» существует, стал тот фантастический по своему хамству выплеск из недр «эховской тусовки». Мне было ясно, что я вскрываю довольно застарелый гнойник, но такой обильной струи гноя в свой адрес не ожидал. 

Вы, конечно, понимаете, что я говорю о тексте, который разместил на сайте «Эха» профессиональный провокатор, по чьему доносу было открыто дело ЮКОСа и 10 лет отсидел МБХ. 

Будучи штатным провокатором, данный персонаж ничего не сказал по существу моего текста, мгновенно применив древнюю уловку провокаторов под названием argumentum ad hominem, которая на Руси называется «не по тезису, а по фейсу», обозвав меня матом. Мат меня не смущает, слышал частенько и не такое, просто я где-то читал в правилах Вашего сайта, что оскорблять кого-либо на «Эхе» вроде, не принято. Ну, впрочем, это уж совсем Ваше внутреннее дело. 

Да, и еще: провокатор по своей привычке солгал, сообщив, что я «отсиживаюсь в Праге» и именно поэтому отважно заявил, что готов «ответить за базар». Не буду отвечать на «фене» (кажется, так называется тот способ, которым общаются урки и гебешные провокаторы) – отвечу по-русски: я – в Москве и иногда бываю на «Эхе», поэтому, несмотря на некоторую немощь, неизбежную в моем возрасте, готов спросить за оскорбление негодяя, невзирая на то, что негодяй на 20 лет моложе.