Всегда знал, что люди, у кого я замечаю среди бумаг зачитанный номер "ПС" - это хорошие учителя.
Да что там - это ее слова, ее слоган "Вы блестящий учитель, у вас прекрасные ученики!" сделали меня настоящим учителем. Потому что именно эти соловейчиковские слова я, мальчишка с "Кировского завода" слышал в свой адрес, едва придя в школу. И зачитывал номера "ПС", только появившегося тогда и столь созвучного эпохе. "У меня страна-подросток. Твори, выдумывай, пробуй!" Авторы обращения называют наше поколение "заново родившимся в начале девяностых". Это очень точно. Мы действительно рождались - вместе с "ПС". Вдыхая и насыщаясь свободой и передавая ее детям. 
И вот - грустно осознавать, читая анонс ниже: "Газета "Первое сентября" НЕ выходит больше два раза в месяц. " Стране не нужен Соловейчик. Стране не нужна умная, тонкая, блестящая газета. Корабли эльфов уходят в Валинор. А мы - мы остаемся. Чтобы петь эльфийские песни на иных языках.

"Наступает новое время для страны, для школы, для учителей и учеников. И в этом времени нет места для газеты Симона Соловейчика. Она была рождена в другие годы и для другого; в этом ее мощь и ее уязвимость. Как и все мы – те, кто всерьез выбрал «ПС», заново родившиеся в начале девяностых, – она явилась на свет на волне веры в то, что историю можно направить, свершить, уйдя от советского опыта тотальной директивности; разумным, мирным словом можно изменить школу и учителя, опереться на лучшее в каждом – на человеческое в человеке.
Возможно, это была очень наивная вера. Но и у наивности есть своя сила, невидимая и недооцененная. Слова Цветаевой «отказываюсь выть с волками площадей» тоже могут показаться очень наивными: отказываешься – и что? Что дальше-то? Но в какие-то моменты «наивность» – так зовут ее люди, искушенные, как им кажется, в реальной, практической, далекой от идеализма жизни, – становится силой прямого действия.
Так мы жили все минувшее десятилетие нового века: пока постепенно сокращались гражданские свободы, пока школу все больше и больше загоняли в нечеловеческие условия, мы старались быть «вопреки», отказываясь признать то, что по уму и сердцу невозможно признать.
Но сегодня мы, те, кто делает газету «Первое сентября», уже не можем оставаться в рамках прежнего издания; не можем, как раньше, выпускать «Детный мир», «Школьное дело», «Политику образования», «Идеи. Судьбы. Времена». К великому несчастью, от нас, как нам кажется, сегодня требуется то, что противоречит самому духу газеты: признать, что худшее в человеке взяло верх."