Возможно, кто-то думает, что антифа это нечто вроде партии. С четкой иерархией, лидерами, руководителями, рядовыми. Таким образом, состоящей из туловища, головы, хвоста, рук, ног и т.д. И значит, очень удобной для контроля в том смысле, что отрубил голову, руки, ноги, а хвост уже сам отвалится - и чудище неопасно.

Иные консерваторы, возможно, полагают, что антифа это разновидность политизированной шпаны, случайным образом объединившейся на почве любви к безделью и интереса к безответственным идеям экстремистского толка. Имеющей своих заводил-авторитетов, которых если нейтрализовать, то и вся гоп-шайка рассыплется.

Оба этих мнения глубоко ошибочны. Антифа - это политическая субкультура. Такая же по структурной сути, как, например, околофутбол, байкеры, хиппи, но имеющая общественно-политические цели.

И по этой причине антифа чрезвычайно сложно контролировать, как и всякую субкультуру. Очень трудно, например, было бы умерить активность антифа, если кому-то вдруг этого захочется. Особенно неэффективным будет использование для этой цели сценария работы с НБП, которую из некогда могучей силы превратили в маленькую слабую безобидную группку. Сценарий этот был таков - наиболее активных сажали, менее активных увольняли с работы, выгоняли из вузов, шантажировали репрессивными мерами против близких, третировали прочими способами, некоторых жестоко избили, Юру Червочкина до смерти (не рассчитали, мерзавцы). Одновременно спровоцировали множество внутрипартийных расколов, благо, противоречия в НБП и неадекватные амбиции вождей к тому располагали. Плюс массивная пиар-кампания против партии, которая определенный эффект имела, опять же, некоторые особенности партии тому способствовали. В результате проблему НБП решили и в основном количественным методом - нейтрализацией актива.

В случае с субкультурой умерять активность посредством насильственного вывода из игры активистов, это все равно, что вычерпывать воду из ямки на пляже. Сколько не вычерпывай, вода неизменно возвращается на свой равновесный уровень.

Во-первых, дело в том, что в субкультуре нет таких звеньев, выбивание которых влечет за собой рассыпание всей цепочки. Нет лидеров и нет четкой партийной структуры, нет генералов, нет офицеров, нет рядовых. Все члены субкультуры одновременно и генералы, и солдаты. В субкультуре есть институт авторитетов, но они если где и выполняют роль практических руководителей и организаторов, то эта не та область, где они особенно ценны и незаменимы. Функции же авторитета полноценно для движения можно выполнять и в тюрьме, и даже в могиле. И если для того, чтобы уничтожить элитарную партию, порой достаточно бывает посадить командный состав, то чтобы хотя бы прижать субкультуру, нужно закрыть половину тех, кто себя к ней относит, и радикальных активистов, и тех, кому просто музыка нравится и по приколу тусоваться в среде. Как только из игры выбывает видный участник движения, его место тут же, по закону внутрисубкультурного равновесия, занимает другой, который, возможно, еще вчера ограничивал свою деятельность посещением концертов.

Во-вторых, крайне непросто сократить численность субкультуры искусственно. НБП (как пример успешно уничтоженной политической организации) была партией элитарной, то есть не имеющей социальной базы (как и все российские партии сейчас), это значит, что переход от "цивила-аполита" в бойцы происходил и происходит с трудом, через преодоление ряда барьеров. В НБП шли эстеты, а не массы. Эстетов напугали, и больше они туда не идут. Субкультура же априори растет из народа, имеет четко выраженные социальные корни, она существует только потому, что в ней есть потребность общества (или его части). И пока эта потребность будет существовать, субкультура будет жить, что бы с ней ни делали. А значит, пополнение движения происходит легко и естественно, и подчиняется закону равновесия: скажем, если ситуация в стране такова, что при нормальных условиях на каждые сто жителей города приходится один субкультурный антифашист, то сколько антифы из игры ни выводи, ее общее количество все равно не уменьшится, на место выбывшего возникнет новичок, так требует равновесие. А скорее, увеличится, поскольку репрессии есть отличное оправдание деятельности движения - чем больше давят, тем вернее кажется дорога.